Вопрос: Расскажите, пожалуйста, о том, как появился и с чего начался ваш интерес к исламу.

Ответ:  Меня зовут Маргарет (Пегги) Маркус. С раннего детства я обожала музыку,  особенно классику. Я полностью погружалась в мир музыкальных опер и  симфоний, которые тогда считались высокой культурой на Западе. Музыка  была моим любимым уроком в школе, по которому я, конечно же, получала  самые высокие оценки. Однажды по радио я случайно услышала  красивую  арабскую мелодию, музыка была настолько приятной, что мне захотелось  послушать и другие произведения. Я просила родителей найти мне записи и  не оставляла их в покое, пока они не согласились пойти со мной в  сирийский квартал Нью-Йорка, где я наконец смогла купить целую гору  кассет со столь желанной мне музыкой. Мои родители, родственники и  соседи абсолютно не воспринимали арабскую музыку, считали ее ужасно  странной и непонятной, поэтому, когда я включала магнитофон, они  настоятельно требовали, чтобы я закрывала двери и окна своей комнаты.  После принятия ислама в 1961 году, я часами сидела в мечети Нью-Йорка,  восторженно слушая Тилават (рецитирование Священного Корана), записанный  тогда еще на ленточной кассете, знаменитым египетским чтецом Абдул  Баситом. Но на Джума Намаз (Пятничная молитва) запись обрывалась. В тот  день в мечеть пригласили особого гостя. Это был очень худой и плохо  одетый молодой чернокожий юноша, который представился студентом из  Занзибара, он и читал суру «Ар-Рахман» (глава Корана). Я никогда не  слышала такого славного Тилавата, даже от Абдул Басита! Этот человек  обладал уникальным голосом, голосом чистой красоты… Возможно, только  Билал (сподвижник Пророка, мир ему и благословение Аллаха, который  произносил призыв к молитве 5 раз в день) мог обладать таким же чудесным  голосом.

Мой  интерес к исламу появился примерно в 10 лет. Во время учебы в  реформированной еврейской воскресной школе я увлеклась изучением  исторической связи между евреями и арабами. Из моих учебников я узнала,  что Авраам был праотцом не только арабов, но и евреев. Я прочла, как на  протяжении нескольких столетий инквизиция средневековой Европы делала  жизнь евреев невыносимой и как тогда мусульманская часть Испании  поддерживала иудеев, предлагая людям убежище. В этом заключалось  великодушие исламского общества, которое стало стимулом роста еврейской  культуры до наивысшей точки развития.

Совершенно  не понимая истинную природу сионизма, я наивно полагала, что евреи  возвращались в Палестину, чтобы укрепить свои тесные родственные связи в  религии и культуре между семитскими двоюродными братьями и сестрами. Я  верила, что евреи и арабы будут вместе сотрудничать для достижения  нового Золотого Века в культуре на Ближнем Востоке.

Несмотря  на мое увлеченное изучение еврейской истории, мне всё же не нравилось  посещать воскресную школу. В то время я думала  о судьбе еврейского  народа, о страданиях при нацистах, о жизни в вечных гонениях. Я  чувствовала себя частью своего народа и мне было горько видеть, что  никто из моих одноклассников или их родителей не воспринимал свою  религию серьезно. Во время проповедей в синагоге дети рассматривали  комиксы, которые прикрывали молитвенниками и посмеивались над ритуалами.  Они вели себя так шумно и бесчинно, что учителя едва справлялись с  ними, дисциплина отсутствовала, из-за чего было трудно проводить  занятия.
Дома  дело с религиозным воспитанием обстояло не лучше. Моя старшая сестра  настолько ненавидела воскресную школу, что маме приходилось каждое утро  буквально стаскивать ее с постели, это сопровождалось слезами, борьбой и  оскорблениями. В конце концов, мои родители устали от постоянных  пререканий и позволили ей поступить по своему усмотрению. Она бросила  школу. И вот как-то, вместо привычного посещения синагоги и празднования  Йом Кипура, родители забрали нас с сестрой из школы, и мы пошли в  чудесный ресторан. В тот день мы долго объясняли родителям, как мы  несчастны, что нам тяжело и грустно в воскресной школе. Спустя некоторое  время они стали агностиками, присоединились к гуманистическому  обществу, известному как Движение Этической Культуры.

Этическое  движение было основано Феликсом Адлером в конце 19-го – начале 20-го  века. Феликс Адлер готовился стать раввином, и во время учебы он все  больше убеждался, что следует  адаптировать  человеческую этику ко всему  касающемуся веры и Бога, для того чтобы религия могла соответствовать  потребностям современного мира.

Я  посещала Воскресную школу этического движения с одиннадцати лет и в  пятнадцать стала выпускницей. Я полностью впитала идеи движения и теперь  воспринимала любую традиционную религию с безразличием и недоумением.

Когда  мне исполнилось восемнадцать, я стала членом местного сионистского  молодежного движения, под названием Мизрахи Хацаир. Но несколько месяцев  спустя я поняла, что именно сионизм был причиной непримиримой вражды  между евреями и арабами. Я ушла из организации с чувством разочарования и  отвращения. В университете одним из моих курсов по выбору был иудаизм в  исламе, мне тогда было двадцать. Мой профессор, раввин Авраам Исаак  Kaтц, глава отдела еврейских исследований, не жалел усилий, убеждая  своих учеников - всех евреев, многие из которых стремились стать  раввинами - что ислам произошел из иудаизма. Автором книги, по которой  мы занимались, был сам профессор. В каждом стихе учебника, взятом из  Корана, детально прослеживалась якобы прямая связь с еврейскими  истоками. И хотя реальной целью преподавателя  было доказать своим  ученикам превосходство иудаизма над исламом,  меня он убедил в  диаметрально противоположном.

Вскоре  я обнаружила, что сионизм – это просто сочетание расистских и  национальных аспектов иудаизма. Современный светский националистический  сионизм вскоре был дискредитирован в моих глазах, потому что я замечала,  как большинство лидеров сионизма в Израиле совершенно неуважительно  относились к ортодоксальному иудаизму. А когда я узнала, что все  ключевые фигуры еврейского общества в Америке поддерживают идеологию  сионизма, при этом не чувствуя абсолютно никаких угрызений совести из-за  ужасной несправедливости, причиняемой палестинским арабам, я уже не  могла считать себя еврейкой.

Одним  ноябрьским утром 1954-го года, во время своей лекции профессор Катц  аргументировано доказывал, что монотеизм, которому учил Моисей (да  благословит его Господь) и ниспосланные ему Заповеди Господни являются  основой для приобретения фундаментальной веры и достижения высших  духовных ценностей. Если бы закон и мораль создавались исключительно  людьми, как это происходит в Обществе Этической Культуры или любом  другом агностическом либо атеистическом философском движении, тогда они  могли бы многократно изменяться лишь по простой человеческой прихоти,  для удобства или в зависимости от обстоятельств. Это привело бы к  полному хаосу и к моральному разложению общества. Профессор Катц  утверждал, что вера в жизнь после смерти, как учат раввины по Талмуду,  это не выдумка, а моральная необходимость. Только тот, кто действительно  верит, что однажды предстанет перед лицом Господа в День Суда, чтобы  получить награду или наказание за свои земные дела, может обладать  самодисциплиной и выдержкой, уметь отказываться от соблазнов, терпеть  лишения и боль, чтобы в Будущем утешиться.