Социальные конфликты достигли своего предела в Восточной Римской империи. Налоги и другие поборы многократно увеличивались, хотя люди и так уже стонали от бесчисленных трудностей. Конфискации и монополии намного превосходили своей тяжестью налоги. В результате этого широко распространялись восстания и мятежи. Например, во время волнений 532 г. А.С. в самой столице были убиты 30000 человек[1].
Люди настолько погрязли в расточительности и мотовстве, что уже не могли сдерживаться и ограничивать себя, как бы того ни требовали обстоятельства. Существовала только одна всесильная страсть: любым путем накопить богатство, а затем растратить его на роскошь и распутство.
Социальный горизонт был исключительно мрачным. Основания цивилизации подвергались разрушению и разложению. Супружеской жизни предпочитали безбрачие, чтобы свободно предаваться разврату в свое удовольствие. Правосудие, как говорит Сейл, открыто продавалось, коррупция и обман пользовались одобрением нации[2]. Гиббон говорит, что Рим примерно в конце шестого столетия “достиг наибольшей глубины своего падения” и что “могучее дерево, под сенью которого отдыхали народы мира, лишилось своих листьев и ветвей, и истощенный ствол должен был зачахнуть”[3].
То же говорится и в его Всемирной истории: “То, что она (Византийская империя), тем не менее, очень серьезно пострадала от всеобщего упадка, вызванного чрезмерными налогами, спадом торговли, запущенностью сельского хозяйства и уменьшением населения, доказывают величественные руины городов, которые уже стали разрушаться и никогда более не достигали своего былого процветания”[4].
 


[1] Британская энциклопедия, ст. “Юстин”.


[2] Сейл. Перевод, стр. 72.


[3] “История упадка и разрушения Римской империи”. Т. V, стр. 31.


[4] “История упадка и разрушения Римской империи”. Т. VII, стр. 175